3.Культуросообразность в творчестве

Back

Культуросообразность, как направление и принцип творческой деятельности, подобно двум предшествующим – природо- и социосообразности – характеризуется сложностью, неодномерностью. Она включает в себя духовный, нравственный, художественный, информационно-знаниевый и другие компоненты. Имеется в виду, что деятельность личности и ее результаты – чтобы квалифицироваться как "творческие"–должны так или иначе согласовываться с этими составляющими принципа культуросообразности.

Характерно, что реализация творчества с учетом требования культуросообразности сталкивается с теми же проблемами, что имели место в связи с двумя ранее рассмотренными принципами. В частности, это проблема обеспечения подлинной "диалоговости", в данном случае–разумного, благоприятного для социума совмещения и сочетания разных, иногда резко различающихся, полярных позиций по поводу креативной деятельности человека. В этом плане интересны размышления А.В.Москвиной о двух противоположных моментах, или "типах", креативности-творчества, которые ассоциируются с мифологическими образами Трикстеров и Демиургов. Первые знаменовали собой свободу (в крайнем ее проявлении), вторые – необходимость. "Активность Трикстеров ответственна за случайность в мире, за возникновение в нем изменений, не всегда соответствующих потребностям, иногда несущим хаос и разрушение… Деятельность Демиургов направлена на творение необходимого, объективно ценного".16 Педагогический потенциал мифа, делает вывод автор, заключается в необходимости ответственного отношения к творчеству, ибо нарушение гармонии свободы и необходимости ведет к губительным последствиям–как для человечества, так и для личности. "Найти эту гармонию свободы и необходимости — значит ответить на вопрос: как обеспечить творчество необходимой  мерой добра, мерой нравственности? Решить эту проблему в контексте педагогики–значит, реализовать в педагогическом процессе задачу воспитания творческой личности".17

Но что же является гарантией того, что творчество и порождаемые им новации обеспечены необходимой мерой "добра" и "нравственности"? В этом случае обычно говорят о необходимости максимально возможного согласования креативной деятельности с общечеловеческими и/или национальными, отечественными нормами и традициями. При этом под "общечеловеческим" нередко понимается фактически нечто свое, родное, национальное, невольно приписываемое всему остальному человечеству. Но в любом случае гарантия добра и нравственности видится, по существу, в соблюдении принципа культурной преемственности. Хотя очевидно, что новое – это всегда некоторое отрицание старого (такого близкого для души, привычного, проверенного и, как будто бы, надежного). И на самом деле совмещение, согласование нового и старого, новизны и традиции, зарубежного и отечественного и т.п. – это сложнейшая проблема, которая решается всякий раз по-разному, с учетом конкретного положения вещей. Если она и имеет некоторые общие, общеприемлемые правила решения, то это–"технология" диалогового подхода, которая, по-видимому, имеет много общего с конфликтологией, но требует еще значительных дополнительных проработок.  

Старое и новое… Безусловно, необходимо согласовывать второе с первым, это требуется общепризнанным принципом преемственности. Нельзя допускать, чтобы "распалась связь времен", это смертельно опасно. Новое, сегодняшнее, необходимо связывать с тем, что было вчера. Но как быть с тем, что будет завтра? Разве не следует и его принимать во внимание – опять-таки, во имя реализации принципа преемственности, а соответственно – и культуросообразности? Ведь если не согласовывать должным образом "сегодня" и "завтра", то все пойдет насмарку – и настоящее, и прошлое.

Однако как же знать это "завтра"? По-видимому, опираясь на научный прогноз, разрабатывая сценарии возможного развития, анализируя их, определяя наиболее вероятные из них, постоянно сверяя эти результаты с самой жизнью. Иного пути нет. Только согласовывая настоящее (то есть сегодняшнюю творческую деятельность и ее результаты) с прошлым и будущим, оптимально "размещая" настоящее между тем, что позади, и тем, что впереди, можно достичь подлинной культуросообразности в творчестве.

Но посмотрим, что конкретно предлагается сегодня различными исследователями по обсуждаемому нами предмету. Заметим, от того, каковы сегодня взгляды и позиции отечественных гуманитариев по поводу прошлого, настоящего и будущего российского общества и его духовной культуры, напрямую зависят все виды творческой деятельности в стране, и прежде всего – социальное творчество.

Одни авторы настаивают на том, что "русскому человеку нужна православная вера, чтобы возросли его высшие созидательные творческие способности". И эта мысль имеет свое обоснование: "Православие определило большую и лучшую часть русской культуры. Лучшие произведения русской культуры и искусства пронизаны христианским учением, духовным православным искусством. Значительная часть православного богослужения посвящена истории России, прославлению ее великих предков и красоты земли российской".18 Некоторое продолжение и расширение этой мысли находим у другого автора. В основу воспитательного процесса,–пишет он,–"следует положить не культивирование идеологии разнообразных прав и свобод, а многогранное (религиозно-интуитивное, художественно-образное, интеллектуально-смысловое) развитие у молодых людей сознания сверхличных ценностей Святости, Правды, Добра, Красоты; способности честного служения этим ценностям; чувства любви к Отечеству и ответственности за его будущее".19 В этой позиции обращает на себя внимание противопоставление религиозной (христианской) духовности тому, что автор называет "идеологией разнообразных прав и свобод". Под последней понимается нечто, идущее от буржуазной, западной культуры.

Многие наши авторы, отстаивая идею преемственности в развитии отечественной культуры, считают целесообразным обратиться к "русской идее", провозглашенной в свое время Ф.М. Достоевским. При этом, ссылаясь на первоисточник, все стремятся показать, что "в русской идее всемирно-исторический аспект… выражен, по сравнению с другими этнополитическими концепциями, наиболее полно и свободно от эгоистически националис­тических устремлений к самоизоляции или, наоборот, к самоутверждению за счет и вопреки интересам других на­родов и государств, а тем более в ущерб общечеловеческим интересам".20 Цитируемый автор приводит слова великого писателя о том, что русская идея может быть "синтезом всех тех идей, которые с таким упорством, с таким мужеством развивает Европа…", что характер деятельности, основанной на этой идее, "должен быть в высшей степе­ни общечеловеческий" /курсив наш – М.Р. и А.Ч./. Но если обратить внимание на то, что "русская идея" основана на христианстве, православии, что она безусловно антибуржуазна, в то время, как значительная часть мира вне православия, вне христианства и пронизана буржуазным образом жизни – если все это принять во внимание, то очень трудно признать русскую идею "синтезом" европейских идей и "в высшей степени общечеловеческой". Дело не в том, плоха она или хороша, а в том, что в ее исходном, исконном содержании не учитываются, или явно недостаточно учитываются, реалии и  тенденции современности, причем не только в мире в целом, но и в нашей стране. Можно сказать, что при всей заманчивости и притягательности этой идее все-таки не достает "диалогового" характера. По крайней мере, если взять ее в том виде, в каком она была первоначально сформулирована.

Впрочем, есть авторы, которые считают возможным некоторое переосмысление и уточнение русской идеи с учетом нынешнего положения дел в российском обществе. Так, М.Е. Харитонова, отмечая наднациональный характер этой идеи, справедливо задается вопросом: "Что же конструктивного содержит русская идея для сегодняшней ситуации межнациональных отношений России, в которой можно наблюдать некоторую конфронтацию двух религиозных традиций–мусульманства и христианства?". И отвечает: "Очевидно, что действительно актуальным для сегодняшних российских реалий является не универсализация христианства, а антропологический аспект русской идеи. Русская идея предстает как человеческая идея, пронизанная ценностным началом, ставящая в центр социально-политических проблем приоритет человеческой личности, человеческой духовности, человеческого стремления к всемирной отзывчивости и всемирному примирению… Национальный же момент играет только соподчиненную роль…"21 По-видимому, в этой позиции более полно учтена сегодняшняя и завтрашняя российская действительность. То есть, эта позиция более диалогична, чем ранее рассмотренные точки зрения. И скорее всего у нее больше шансов на успех.

Если перейти теперь от философских размышлений о российской духовности к фактическому современному состоянию национального самосознания россиян, то можно констатировать следующее. В России, как свидетельствуют специалисты, нет “совпадения этнонационального и государственного полей”.22 Каждое из них имеет свои особенности: в то время как  государственное поле представляет собой более или менее устойчивую  общегражданскую целостность,  единого поля  в  России нет. Этнонациональные  поля  сохраняют свои различия и характеризуются устойчивой тенденцией к взаимоотталкиванию. Но они примиряются и объединяются государственным полем,  при ослаблении  действия которого этнополитическое равновесие в стране  нарушается и возникает межнациональная напряженность, этнические конфликты. И все же сегодня дает о себе  знать и общегражданская составляющая самосознания российских этносов. Ибо это требуется интересами собственного выживания каждого из них. Гармония, согласование “этнического” и “государственного” (то есть, общенационального, общероссийского) все больше осознается как настоятельная необходимость. Но как,  на каком пути  можно достичь такого согласия?

Видимо, следует согласиться с мыслью, что в подобных случаях необходимо искать предел притяжения не  какого-то  отдельно  взятого  этнонационального поля,  а  поля государственного на основе свободного волеизъявления народов23 (курсив наш - М.Р. и А.Ч.). Если при этом принять во внимание, что Россия складывалась в многонациональную державу под длительным давлением определенных геополитических обстоятельств,   стержнем которых выступало долговременное совпадение  интересов весьма различных в культурно-цивилизационном отношении народов на обширных просторах Евразии, то и на будущее – в силу целого ряда сохраняющихся условий24–вполне реально ожидать нормального, благополучного сосуществования и сотрудничества в рамках единого российского государства различных по своей культуре этносов.

Переходя от общероссийского контекста к региональному, локальному и  увязывая требование культуросообразности с наиболее актуальными задачами  современного образования и воспитания, очень кратко, в отдельных фрагментах, представим здесь соответствующий опыт работы коллектива Зимовниковского педагогического училища (Ростовская область).

Контингент студентов Зимовниковского педагогического училища, расположенного на юго-востоке Ростовской области, представляет собой все многоцветье этносов края, что и побудило нас взяться за разработку программы "межнационального согласия" с учетом региональных условий. К их числу могут быть отнесены:

-географические, т. е. географическое положение и природа региона, в котором расположено учебное заведение;

-культурно-демографические, учитывающие степень сохранения населением культурных традиций прошлого, историю региона, наличие памятников истории и культуры и др.;

-социально-экономические;

-этнические, отражающие национальный состав населения данной территории, а также религиозный фактор, который зачастую связан именно с национальным составом.

Все указанные факторы были учтены при разработке учебных планов и программ. В частности, сделано следующее.

1. В курсе "Мировые религии" значительное место отведено исламу, ибо большинство представителей неславянских этносов в нашем крае–мусульмане.

2. Своеобразный пласт духовной культуры народов Северного Кавказа (от Адыгеи до Северного Дагестана) нашел отражение в факультативном курсе "Нартский эпос".

3. В факультативном курсе "Героический эпос" специальный раздел посвящен калмыцкому эпосу "Джангар".

4. Предусмотрены элективные курсы: "Мифология", где специальные разделы посвящены исламской, тюркской мифологии, мифологии народов Северного Кавказа; "История и культура Золотой Орды", "История и культура Хазарского каганата"–здесь нашли отражение этносоциальные процессы, имеющие место на территории нашего края в древности.

Наши авторские программы по истории родного края, изобразительному искусству, экологии, культурологии направлены на формирование педагога-творца, личности, способной к социально-историческому творчеству на основе общечеловеческих ценностей, личности, которая сможет транслировать усвоенные ценности своим воспитанникам.

Оценивая нравственные нормы проживающих рядом с русскими народов, мы видим, что они – в значительной своей части – не только соответ­ствуют требованиям общечеловеческой морали, но хорошо вписы­ваются в систему ценностей того общества, которое мечтали построить лучшие, благороднейшие умы России. Правила хорошего тона, принципы уважения старшего, почтительность к женщине, гостеприимство, высокая значимость общественного мнения, как средства нравственного контроля,–эти добрые правила народного этикета являются важным фактором воспитательного процесса, который сознательно и целенаправленно используется нашими педагогами. При этом они не склонны идеализировать абсолютно все нормы и обычаи, присущие местным этногруппам, и исходят из того, что разные народы способны перенимать лучшее друг у друга и корректировать модели своего поведения в соответствии с требованиями "общежития" этносов и во имя общего блага. Педагоги вполне осознают, что такого рода вопросы требуют особого внимания, высочайшего такта и деликатности.

 

Навигация