3. Метаобразование как проблема культурологии

Back

Получение цельного знания возможно лишь в том случае, если за исходную установку сознания принимается тезис о цельности культуры, о единстве гуманитарного и естественнонаучного знания. Это единство возможно лишь на основе взаимного влияния двух областей знания. Здесь не имеется в виду нынешний процесс экспансии естественнонаучных методов (и их языка – математики) в сферу гуманитарных наук. Связь естественнонаучного и гуманитарного знания глубже, а история их взаимодействия продолжительней, что отчётливо обозначено новыми пограничными дисциплинами (структурализм, семиотика и др.). Если эту связь считать процессом коллективно-пространственного (горизонтального) развития социального времени субъекта, то синтез теоретического (фундаментального) и массового (актуального) уровней общественного сознания можно характеризовать как индивидуально-временное (вертикальное) развитие. Точки их пересечения в воспитательно-образовательном процессе и есть точки информационного отбора. Такая трактовка подчёркивает пластичность и устойчивость процесса формирования культуры самосознания субъекта и позволяет предположить мощный потенциал принципа отбора и возможности расширения его сферы действия. Расширение это многие гениальные умы человечества считают наиболее значительным изменением современного мировоззрения.

Важнейшим в ряду подобных изменений Винер и Пригожин считают переход от детерминистской к вероятностной модели мира. Спор о том «играет ли Бог в кости» не может найти разрешение даже в дискуссии Эйнштейна и Бора. Однако ход научно-философской мысли доказал, что игровая концепция более адекватна времени. К примеру, в основу философии Уайтхеда заложен принцип процесса – «становления действительного существования». Процесс разворачивается в вероятностной природе бытия, которое «есть широчайшая сфера возможности, а действительность – область реализованных возможностей».5 Оригинальную теорию социального перехода разрабатывает ставропольский философ Н.П. Медведев. Он выделяет переходное состояние и переходный процесс, разворачивая их в свете идей синергетики.6 Естественно, что информационный отбор в этом переходе от возможности к действительности, выбор альтернативных моделей поведения и деятельности на основе имеющейся у субъекта информации, является необходимым условием идентичности.

Однако, информационная культура предлагает формулу новой идентичности: она предлагает всем такие правила жизни, которые приемлемы для каждого. Они становятся истиной виртуального бытия. Конечно, истинность виртуального бытия – это условное понятие, не совпадающее с пониманием истины как отражения в сознании человека свойств объективной реальности. Качества виртуального бытия должны соответствовать решению фундаментальной задачи эффективного социального взаимодействия людей. Только в этом случае виртуальное бытие обретает реальность и вместе с тем получает в социальном самосознании статус истинного бытия. Очевидно, что эта адекватность совсем иного, воображаемого, мысленно возможного типа. Иначе говоря, информационная культура раздваивает содержание идентичности на глобально-информационное, виртуальное бытие, с одной стороны, и на цивилизационно-информационное (реальное материальное и духовное)–с другой. Возникает новое понимание условий правильности массового поведения: определить своё место и роль в современном раздвоенном информационном обществе. Возникает реальность особого рода – цивилизационная реальность, которая на основе синтеза материальной, духовной и виртуальной реальности открывает человеку знание оснований подлинности жизни. В этих условиях задача воспитательно-образовательного процесса состоит не в том, чтобы найти конечную, самую последнюю истину и объявить её абсолютной, принудительной для всех, а в том, чтобы дать адекватную расшифровку составляющих информационной культуры, обеспечить получение заинтересованным потребителем необходимой ему и обществу информации о цивилизационной реальности. Признание наличия цивилизационной реальности переводит проблему метаобразования из теоретической и философской плоскости в практическую культурологическую плоскость.

Культурологический подход, не выходя за границы феноменальной цивилизационной реальности, даёт реальные ориентиры личности в ситуации информационного общества и цивилизационного сообщества. Эти ориентиры вырабатываются метаобразованием на основе картины жизни в субъект-объектном феноменальном мире.

Главными ориентирами личности, которые призвано выработать метаобразование, Л.В. Скворцов называет: а) проблему самоидентифи-кации, б) алгебру моральных отношений, в) виртуальное бытие и опережающую информацию.7

Проблема самоидентификации. Ключевой ориентир – этоответ на вопрос «кто я?» с точки зрения отношения гармонии феноменального мира. Каждый человек в жизни выбирает свой путь. Этот выбор, если он сделан свободно, зависит от самоопределения, а соответственно, и понимания главной цели жизни. Фундаментальная проблема информационного общества – возникновение в массовых масштабах упрощённых форм самоидентификации, ведущих к «упрощению» личности, эрозии её духовного измерения. Вместе с тем происходит и эрозия индивидуальности. Массовое сознание склонно к массовым предпочтениям, к перенесению качеств предметов, которыми владеет человек, на самого человека. Традиционные формы самоидентификации содержат в себе важное измерение: стремление к самосовершенствованию. Оно составляет основание духовной самоидентификации, уникальности человека, его самости. Адекватность самоидентификации становится стратегией жизни и составляет серьёзную гуманитарную проблему. Если человек не может найти путь, ведущий к гармонии с самим собой, то не может быть гармонии и с другими. Здесь зарождается исток массовой деструктивности. Метаобразование позволяет нейтрализовать проявления массовой деструктивности.

Алгебра моральных отношений. Задача метаобразования состоит в анализе условий равновесия между реализацией свободы и соблюдением общих правил жизни. Речь идёт о новой нравственной культуре, которая опирается на два основания: эмоциональную интуицию и алгебру моральных отношений. Эмоциональная интуиция – это сформированная способность человека воспринимать всякий поступок, всякое действие через призму всеобщности. Это превращённая форма категорического императива. Это реальное связующее звено индивидуального и социального. Если она находится  в человеке как его нравственная природа, то действует всегда, независимо от ситуации.

Эмоциональную интуицию можно рассматривать и в качестве реальной предпосылки восприятия алгебры нравственных и правовых отношений. Арифметика нравственных отношений возникает под влиянием конкретных социальных реалий – требований данного рода, данной общины, данного класса, государства, имперского образования. Она свойственна и преступным сообществам, ибо и там, и там действует двойной моральный стандарт в отношении «своих» и в отношении «чужих». Формула нравственного удовлетворения здесь выражена в двух понятиях: преступление и наказание. И нравственный и уголовный преступник подпадает под эту формулу. В основе алгебры моральных отношений лежит принцип рекомпенсации: необходимо исправить ущерб, который был нанесён. Когда вводится фактор компенсации, информация о ней оказывает более заметное воздействие на предложения о величине наказания, чем объективная величина ущерба.

Виртуальное бытие и опережающая информация. Одна из фундаментальных задач метаобразования – научение адекватному поведению через использование механизмов виртуального бытия. Этой цели придаётся настолько большое значение, что Л.В. Скворцов считает её одним из ключевых факторов изменения катастрофических тенденций эволюции всей современной цивилизации. Её главное содержание – подчинение ближайших интересов требованиям, вытекающим из рассмотрения альтернатив виртуального бытия. Актуальность этой задачи педагоги ощущают ежедневно, когда речь идёт об определении молодёжью смысла жизни, перспектив своего существования, выборе жизненного пути, типов поведения. Всё это делается пока на уровне обыденного сознания и социального подсознания, без использования информационных систем, банков знаний, в которых могут накапливаться сведения о виртуальных (мысленно возможных) формах бытия. Кроме того, информационная культура вводит формы интеллектуальной аргументации, определённые границы поведения и деятельности субъектов. Знание возможностей, пределов, очерчиваемых этими границами, является неотъемлемым условием современного существования человека и общества.

Таким образом, культурология называет главными культурно-информационными ориентирами метаобразования: проблему самоидентификации, алгебру моральных отношений, виртуальное бытие и опережающую информацию. Однако, этим не исчерпываются все аспекты проблемы метаобразования. Содержательные аспекты (социально-философский, научный и культурологический) дополняются прикладным, функциональным аспектом метаобразования.

Формирование культуры самосознания – ключевая функция метаобразования

Глобально-информационная культура, как Глобальная база знаний и субъектно-информационная культура, как умение целенаправленно использовать эти знания, призваны через метаобразование формировать культуру самосознания исторического субъекта, будь то личность, социальная группа любого уровня или человечество в целом. Иначе говоря, ключевая функция метаобразования заключается в том, чтобы произвести информационную трансформацию сознания носителей культуры в сторону цельного знания, объясняющего истину бытия.

Культура самосознания определяется в современной философии как духовная самоорганизация личности на основе общечеловеческих ценностей. Концепция культуры самосознания, выдвинутая в начале 80х годов видным российским философом Л.В. Скворцовым, стала одним из тех не многих вкладов советской философии в сокровищницу мировой философской мысли, которые признаны на международном философском уровне в качестве перспективных идей.8  Краткая формула истины бытия человека – это совпадение в созданном им произведении, его деятельности индивидуального с универсальным, проявление в конкретно-историческом вечного. Эта истина образует тот внутренний духовный мир человека, который не исчерпывается эрудицией, усвоением научных знаний о внешнем мире, сколь бы широким ни было это освоение. Она является предпосылкой культуры самосознания, лежащей в основе его поступков.

Дальнейшая разработка этой концепции привела её автора к выводу, что наряду с самосознанием в общественном сознании существует социальное подсознание как ментальная система, детерминирующая воспроизведение условий существования. На нём и держится локальная традиция. Она определяется сложившейся цикличностью жизни человека. Социальное подсознание задаёт пределы всякой модернизации. Радикальная модернизация, не учитывающая особенностей цивилизационного развития, нередко приводит к ломке локальных циклов воспроизводства условий жизни, к духовным ошибкам.

Духовная ошибка – это не экономический или политический просчёт, не слабость в знании математики или риторики. Это – ошибка цивилизационная, возникающая как следствие игнорирования исторической традиции, непонимания той связи, которая существует между историческим прошлым, настоящим и будущим данной цивилизации.

Российскому интеллекту свойственны два вида духовных ошибок:

1) ошибка «критического разума» – стремление немедленно устранить в жизни общества всё, что кажется несоответствующим требованиям чистого разума; для критического разума характерны бескомпромиссность и нравственная беспощадность; критический разум приобретает черты архетипа перестройки в российском самосознании; так называемые «реформы» 90х годов, в которых проявились тенденции соединения устремлений номенклатуры с диссиденством, предопределили неизбежность распада системы государственного управления, политику обвальной приватизации, радикальной либерализации цен и резкой социальной дифференциации, что привело к глубокой социально-экономической катастрофе России;

2) второй вид духовной ошибки в России может быть охарактеризован как пророческая парадигма; в религиозном сознании пророческая парадигма считается следствием откровения; российский интеллектуализм видит в парадигме пророческого мышления три основных звена: источник абсолютной истины (западный интеллектуальный авторитет), посредник – пророк, узнавший истину (российский интеллектуал, приобщившийся к абсолютному знанию), народ, жаждущий узнать истину (профанная масса, которой недоступен первоисточник абсолютного знания).

Суммарным следствием духовных ошибок в России становится её воспроизведение как «пустого» цивилизационного пространства. Презрительное отношение к собственной стране, периодическая смена стратегических ориентаций – эти позиции интеллектуальных элит России воспринимаются на Западе благосклонно.

На уровне массового сознания отсутствие культуры самосознания проявляется как суррогаты духовности: утопическое сознание и культура транса. На деле утопические миражи служат виртуальными альтернативами: либо массовым утешением (открывающиеся перспективы прогресса), либо массовым устрашением (апокалиптические картины будущего). Кризис утопического сознания создаёт благоприятную почву для рождения другого суррогата духовности – культуры транса, основанного на абсолютизации настоящего, как состояния здесь и теперь. Это – принятие индивидами своего личного бытия в качестве альфы и омеги жизни. Истина жизни воспринимается как культура транса, как состояние, не требующее ни логических, ни эмпирических, ни догматических обоснований. Освоение такой истины требует особых наставников: гуру, диск-жокеев или наркодельцов.

Духовные ошибки идеологического уровня общественного сознания, как и суррогаты духовности в массовом сознании, могут быть преодолены на основе специфической методологии цельного знания. По мнению Л.В. Скворцова, цельное знание включает в себя знание символов. Можно выделить три составляющих цельного знания. Во-первых, это – символ духа народа, обеспечивающего здоровое общество, позитивное взаимодействие его граждан; цельное знание выявляет те условия, при которых происходит соединение различных видов абсолютного в целое, образующее гармонию. Во-вторых, это символы такого взаимодействия человека и природы, при котором обеспечивается сохранение феноменальной реальности, естественных условий собственного существования человека, равновесного ресурсного и энергетического взаимодействия. В-третьих, это символы целостного видения человеком самого себя, как исторически сложившегося противоречивого соединения материального и духовного начал: оба истинны, хотя и действуют в противоположных направлениях.9

Необходимость цельного знания определяется требованием духовного здоровья народа. Цивилизационная безопасность страны требует защиты не только от бандитов и террористов, но и от бацилл бездуховности, от духовных ошибок и суррогатов духовности.

Под влиянием деструктивных процессов в обществе изменяется природа информационной инфраструктуры – ещё одного элемента информкультуры, существующего наряду с видеорядом и метаобразованием. Эта инфраструктура перестаёт поставлять нужное знание в нужное время и в нужном месте. Она создаёт движение общественного сознания  в сфере информационных сенсаций и чудес.

Население превращается в информационных наркоманов, жаждущих потребления сенсационной информации. Информационная наркомания порождает тяготение к информационному чуду. С информационной точки зрения перестройка и «реформы» в нашей стране оказались по своим последствиям идентичными грандиозному сеансу магического действа, которое создавало массовую иллюзию чудесного скачка в новую счастливую жизнь. Информационная инфраструктура показала свои огромные возможности по манипуляции сознанием.

В этих условиях единственным источником получения цельного знания в современной картине жизни является метаобразование. Оно придаёт всей информационной культуре, включая видеоряд и информационную инфраструктуру, необходимую стабильность, обеспечивает связь времён, создаёт предпосылки цивилизационной и личностной идентичности, предостерегает от духовных ошибок и суррогатов духовности, утверждает истину как основу нормального состояния общественного сознания.

*        *        *

В данной статье мы попытались раскрыть лишь четыре аспекта этой проблемы: 1) философский – переход от картины мира к картине жизни, от социального знания к социальному самосознанию субъекта; 2) научный – выработка профессионального самосознания науки; 3) культурологический; 4) формирование на основе их синтеза культуры самосознания. В них заключается главный смысл философии метаобразования. Синтезируя их, предстоит выработать пятый – педагогический, обнимающий все предыдущие подходы к проблеме метаобразования. Здесь своё слово должны сказать теоретики и практики современного образования: дошкольного, школьного и семейного воспитания,  вузовского и последипломного, непрерывного образования.

Известный в нашей стране и за рубежом педагог-новатор Николай Александрович Зайцев основал школу эффективного обучения и развития детей дошкольного возраста. Значительный вклад в развитие школьного и вузовского образования вносит кафедра информационных технологий в обучении и управлении учебным процессом Ставропольского госуниверситета, возглавляемая доктором педагогических наук, профессором Юрием Сергеевичем Брановским. Интересный опыт семейного воспитания обобщается и распространяется кафедрой теории и практики управления образованием СГУ под руководством доктора педагогических наук, профессора Валерия Николаевича Гурова. Всем этим и другим начинаниям в школе, семье, вузе нужно придать определённую глобально-цивилизационную направленность, отвечающую нуждам России и возможностям глобальной информационной культуры.

Появляются и первые ласточки в разработке профессионального самосознания науки. Особый интерес вызывают целые серии книг «След в истории», «Жизнь, судьба, учение» и др. Блестящий образец книг для чтения на стыке картины мира и картины жизни представляют произведения писателя-мыслителя и учёного Георгия Гачева. Стремясь к целостной картине мира, он создал «привлечённое мышление», в котором сотрудничают на равных рассудочное понятие и художественный образ. Его произведения – это одновременно явления и науки, и философской прозы. Главный труд жизни Гачева – серия сравнительных описаний культур и миропонимания разных народов «Национальные образы мира» в 16 томах, из которых уже вышли: «Наука и национальные культуры (Гуманитарный комментарий к естествознанию)» (1992), «Русский Эрос» (1994), «Космо-Психо-Логос» (1995), «Америка в сравнении с Россией и Славянством» (1997), «Евразия – космос кочевника, землевладельца и горца» (1999), «Вещают вещи, мыслят образы» (2000) и др.

Чингиз Айматов так оценил синтезные процессы в этих произведениях: «Гачев пытается привить древо познания к древу жизни. Меня всякий раз удивляет стихия его воображения, способность видеть уникальное в привычном».10

Это лишь первые шаги к метаобразованию. Очевидно, в недалёком будущем предстоит создать и дидактику метаобразования (метадидиактику), и теорию метаязыка, и теорию обучающих символов, и теорию информационного отбора10 и другие разделы науки и практики метаобразования. Однако сейчас важно сформировать идеологию этих изменений, их глобально-цивилизационную направленность, чтобы увидеть перспективы России как страны-цивилизации.

Навигация