3. Менталитет социума: проблемы знания, познания, преобразования

Back

Строго говоря, полную характеристику любого социального явления (и вся совокупность коллизий, связанных с проблемой менталитета, не является в этом смысле исключением) можно получить лишь в триединстве его рассмотрения:

- на уровне знания сущности и отличительных особенностей этого явления;

- на уровне познания этой сущности в ее динамике и непрерывном углублении, то есть на уровне методологии и методики получения нового знания о том или ином явлении;

- на уровне формирования и преобразования соответствующих характеристик рассматриваемого явления, активного (в случае необходимости, разумеется) вмешательства в требующие такого преобразования и (что не менее важно) поддающиеся им параметры объекта или явления.

Именно в этой логике, в этой методологической триаде целесообразно рассмотреть и интересующие нас особенности категории "менталитет социума", взаимоотношения этой категории с другими понятиями и категориями, так или иначе характеризующими ментальные основания жизни человека и общества.

О сущности категории "менталитет социума"

Подчеркивая необходимость расширения и углубления исследований по всей совокупности проблем менталитета, отметим некоторые исходные положения, которые могут быть положены в основу таких

исследований. Уже сейчас можно указать на ряд сущностных особенностей менталитета, позволяющих отличить его от ряда близких, но все же не тождественных ему категорий.

Менталитет не идентичен категориям "сознание", "поведенческие установки" и т.п. Он характеризует глубинные, критериальные основания личностных и общественных отношений к различным сторонам жизни, поведения и поступков. Можно утверждать, что менталитет представляет собой критериальную основу личностного и общественного сознания.

В связи с этим следует различать:

- индивидуальный менталитет - на уровне конкретного человека, конкретной личности;

- общественный менталитет - на уровне групп, коллективов, сообществ, отличающихся по национально-этническим, классовым, профессиональным, возрастным и иным признакам;

- менталитет социума - на уровне интегрально понимаемого общества, объединяющего все входящие в него сообщества, коллективы и группы, всех индивидов, то есть на уровне всего народа, проживающего и жизнетворящего в данной стране, в данной исторически сложившейся социокультурной среде и непрерывно воспроизводимого в сменяющих друг друга поколениях.

В отличие от индивидуального и общественного сознания, менталитет не ограничен лишь когнитивной, психофизиологической сферой человеческого существования. Менталитет - категория, прежде всего, социальная, а в более широком плане, и это надо подчеркнуть особо, категория - моральная, нравственная. Только при этих условиях менталитет может выполнять функции критериальных оснований по отношению к индивидуальному и общественному сознанию, мировоззрению и поведению.

Именно в социальной сфере, а отнюдь не только на уровне сознания, самосознания или подсознания личности, формируются те критериальные основания и ценности, с которыми человек сознательно или подсознательно сверяет свое отношение к жизни, свое поведение и поступки. Именно глубинные, "корневые", относительно устойчивые, стабильные ментальные качества и характеристики, а отнюдь не подвижные и конформистски "гибкие" элементы индивидуального и общественного сознания, чувствительные ко всевозможным манипуляциям и деформациям и потому преходящие во времени, являются объектами социального наследования и сохраняются в долговременной социальной памяти, предопределяющей содержание и структуру социально-генетического кода и личности, и общества.

Менталитет - это не столько ставший, уже состоявшийся результат человеческих отношений и поведения, сколько ожидание этого результата, который должен состояться на основе предопределяющих

его религиозных, философских, исторических, культурологических, экономических, научно-технических, политических, этических и образовательно-воспитательных доктрин, а также того жизненного уклада, который, с одной стороны, детерминирует эти доктрины, а с другой, - сам меняется под влиянием этих изменяющихся во времени доктрин, испытывая их формирующее воздействие.

Если по отношению к личности менталитет все еще сохраняет примат своей социально-психологической, когнитивной сущности, и в этом смысле близок к категории "общественное сознание", отражая, прежде всего, критериальные, собственно социальные основания индивидуального сознания, то различия между общественным менталитетом и общественным сознанием оказываются уже весьма существенными. Это находит свое отражение, прежде всего, в асинхронности существования индивидуального и общественного менталитетов.

В общественном менталитете и менталитете социума, применительно к данному поколению, всегда существуют те элементы, которые продуцированы прошлыми поколениями людей. При этом индивидуальный менталитет ныне живущих людей далеко не всегда отражает приоритеты ментальности лишь синхронно существующего с этими конкретными людьми общества. Нередко предпочтение отдается приоритетам уже прошедших или даже (на уровне идеалов, надежд, верований) еще не наступивших эпох.

Отсюда следует весьма серьезный мировоззренческий вывод: взаимосвязь индивидуального и общественного менталитетов в данном временном интервале (во времени) весьма относительна, а процессы индукции и дедукции в формировании соответствующих элементов индивидуальной и общественной ментальностей могут быть существенно сдвинуты во времени.

Иными словами, взаимопроникновение элементов индивидуальных и общественных ментальностей - это не индуктивно-дедуктивные "потоки сознания" по принципу "сообщающихся сосудов". Общественная ментальность и, особенно, интегрально понимаемый менталитет социума, как уже отмечалось, может "оторваться" по своему содержанию от конкретных, физических носителей индивидуального менталитета и существовать в виде субъективной реальности, независимо от ныне живущих людей.

Конечно, общественный менталитет и менталитет социума как субъективная реальность, как духовная субстанция, имеют смысл лишь при наличии реальных или хотя бы потенциальных субъектов их восприятия - людей. Но совсем не обязательно именно тех людей, которые сами принимали участие в создании и обогащении общественного менталитета и менталитета социума буквально.69 В своем опредмеченном виде менталитет из субъективной реальности превращается во вполне объективную реальность, которая, в свою очередь, может быть востребована другими людьми, другими поколениями,

способствовать формированию или изменению их индивидуального и общественного менталитета и, таким образом, вновь стать реальностью субъективной...

Именно так, на основе передачи из поколения в поколение объективно-субъективных ценностей и проявлений менталитета осуществляется связь времен, спиралевидное восхождение ко все новым и новым вершинам человеческой духовности, наследование социально-генетического кода и социальной памяти народа.

Но, как и в случае общественно понимаемого сознания, общественный менталитет - это, прежде всего, менталитет групповой, коллективный, принадлежащий человеческому сообществу, общности людей, объединенных по каким-либо признакам - национально-этническим, классовым, возрастным, профессиональным и т.п. Естественно, что в зависимости от этих оснований и от масштабов сообщества, коллектива, группы в одно и то же время в том или ином интегрально понимаемом обществе, иными словами, в социуме может существовать множество не только индивидуальных, но и локально-общественных менталитетов. Речь, следовательно, может и должна идти об определенной матрице групповых, коллективных, но в любом случае, общественных менталитетов, различающихся по масштабности и по качественным признакам, условно фиксируемым как бы по вертикальной и горизонтальной осям матрицы.

Именно множественность общественных менталитетов в одном и том же социуме заставляет ввести и использовать, наряду с категорией "общественный менталитет", еще более масштабную категорию - "интегральный менталитет социума".

Являясь общественным по своей сути, менталитет социума отражает те инвариантные характеристики индивидуальных и общественных менталитетов, которые дают наиболее общее и достаточно стабильное во времени представление о духовном мире, ценностных приоритетах и мировоззренческих установках всего народа, образующего данный социум, его мотивационных устремлениях и потенциальной поведенческой активности.

Будучи наиболее существенной характеристикой социума, выражая критериальные основания индивидуальных и общественных сознаний и мировоззрений, менталитет социума предопределяет инвариантные компоненты сменяющих друг друга парадигм общественного развития, жизнедеятельности и жизнетворчества людей. В этом случае он выполняет неформальную нормативную функцию регулирования мировоззренческих и поведенческих механизмов общественной жизни народа.

Менталитет социума представляет собой наиболее стабильную во времени духовную субстанцию, присущую данному социуму. Это позволяет с оправданным оптимизмом апеллировать именно к данной категории при рассмотрении наиболее существенных проблем

развития, взаимодействия и духовной интеграции социумов. Что же касается ценностно-целевых приоритетов образования, то и в этом случае, помимо естественного обращения к индивидуальным параметрам менталитета, апелляция к интегрально понимаемому менталитету социума вполне оправдана, поскольку, в конечном итоге, высшей ценностью и иерархически высшей целью образования являются именно ментальные характеристики и личности, и социума в их естественной взаимосвязи и взаимозависимости.

Методологические предпосылки организации процесса исследования менталитета

Трактовка менталитета не столько в плане уже состоявшихся фактов и результатов, сколько в плане ожидаемых, потенциально возможных проявлений соответствующих ментальных свойств, существенно влияет на методологию и методы изучения менталитета как на уровне социума в целом, так и на уровне стратифицированных по тем или иным признакам групп и отдельных индивидов. Преимущественно используемые в настоящее время социологические методы позволяют судить лишь о верхушечной части "айсберга" менталитета, о его сугубо внешних проявлениях на уровне общественного мнения. Но эти проявления связаны не столько с менталитетом, сколько с фиксируемым в момент социологического "среза" общественным или индивидуальным сознанием. Учитывая чувствительность этого поверхностного слоя к случайным или специально организованным (идеологическим, агитационно-пропагандистским, а то и репрессивным) возмущающим воздействиям, нельзя принимать результаты подобных социологических исследований за подлинные исследования ментальности. Только скрупулезный анализ фундаментальных оснований менталитета исследуемого социума (религиозных, философских, исторических, культурологических, экономических, политических, психологических, образовательно-педагогических) позволяет установить истинную природу ментальности не только интегрально понимаемого социума, но и глубинные основания многообразных общественных и индивидуальных менталитетов70.

Сложность же задачи определения личностного менталитета связана с тем, что познание ментальных характеристик личности не может ограничиваться неким набором формальных процедур, фиксирующих лишь "ставшее", статичное состояние тех или иных компонентов менталитета. Истинная, а значит, интегративная характеристика личности может быть получена лишь на основе изучения динамики, процесса реальной жизнедеятельности человека в развивающемся вместе с ним социуме. Эта характеристика находит свое выражение в достаточно устойчивых в разных обстоятельствах поступках человека. И не столько в локальных действиях, сколько в своеобразной "линии поведения".

Иными словами, в самом процессе трансформации потенциально возможных мировоззренческих и поведенческих установок в конкретные (кинетические) акты практикотворчества в соответствии (или не в соответствии ) с этими установками.

Столь же специфическими и малоисследованными являются вопросы активного, целенаправленного формирования, коррекции и преобразования индивидуального менталитета. Наряду с исследованиями самой целесообразности и возможности активного вмешательства в ментальные характеристики личности, крайне заманчиво и важно найти технологически сориентированные механизмы, методы и средства такого вмешательства при обязательном соблюдении нравственных норм и безусловном приоритете прав личности на собственную ментальность. Деликатность и особая корректность при решении данной задачи, важной не только в собственно научном, но и в практическом отношении, вряд ли требуют развернутых комментариев.

Сложность скрупулезного изучения и прослеживания динамики индивидуального, строго говоря, неповторимого менталитета, а главное, практическая невостребованность такого изучения, до самого последнего времени существенно ограничивали исследования в этой области.

Этот вывод следует отнести и к тоталитарным, и к демократическим общественным системам.

В самом деле, в условиях тоталитаризма жесткое подчинение человека внешним воздействиям является, по сути, всепроникающим атрибутом системы. Поэтому конформизм и адаптация индивида к сложившимся жизненным обстоятельствам, подавление и искусственное "выравнивание" индивидуальных различий, уравнительные принципы в сфере образования и труда являются, по сути, необходимыми условиями и жизнестойкости системы, и буквально понимаемой выживаемости индивида в ней. Естественно, что даже сама постановка вопроса об индивидуальном менталитете выглядит едва ли не политической диверсией и становится доступной лишь весьма ограниченному кругу самостоятельных и достаточно смелых исследователей71.

И действительно, зачем изучать природу менталитета, его генезис, индивидуальное мировоззрение личности, специфические мотивы поведения и, тем более, устремления человека, его надежды и чаяния, если заранее известны единственно возможные в тоталитарном обществе и обязательные для всех мировоззренческие установки, низводящие человека до положения никчемного, безликого "винтика" в общественном механизме? Если, руководствуясь навязчивой, насквозь идеологизированной и партизированной доктриной, все без исключения общественные институты, сфера образования и культуры, литературы и искусства, средства массовой информации, агитации и пропаганды заняты только и исключительно насильственным преобразованием ментальности

человека в угодном партии, вождю, правящей клике направлении?72

В обществе свободного предпринимательства и рыночной экономики индивидуальные различия людей настолько естественны, а жизненный успех столь очевидно связан с личными особенностями и способностями человека (хотя и не гарантирован только ими), что и здесь сама по себе проблема сколько-нибудь глубокого изучения личностного менталитета не представляется особенно важной. Эта проблема фактически подменяется разработкой гипертрофированных по своей значимости, прагматично сориентированных тестовых методик самого различного типа, рассчитанных на получение конкретных рекомендаций о наиболее эффективном использовании личностного потенциала человека в подчеркнуто конкретных жизненных ситуациях, связанных с выбором тех или иных образовательных программ, приемом на работу, продвижением по службе и т.п. При этом основное внимание уделяется не столько изучению динамики развития тех или иных ментальных характеристик личности в их генезисе и многоаспектной детерминации, сколько "фотографии" конкретных личностных (чаще всего, сугубо образовательных) приобретений, реализуемых в заранее обусловленных ситуациях и видах практической деятельности73.

Но если проблема изучения индивидуального менталитета с теми или иными оговорками находится в зоне исследовательского внимания и поиска, то проблема общественного менталитета и, тем более, менталитета социума, характеризующего неизмеримо более сложные параметры интегрального мироощущения и мировоззрения человеческих сообществ той или иной масштабности, лишь относительно недавно стала предметом специальных и целенаправленных научных изысканий.

Между тем, именно незнание или недостаточное внимание к проблемам менталитета социума с учетом многоплановых различий человеческих общностей, их национальной специфики, культурно-этнического уклада, религиозной ориентации, сословной дифференциации, принятых философских и политических парадигм и доктрин являются первопричиной несостоятельных и даже трагических по своим последствиям решений и в процессе управления общественными системами, и в реальной практике взаимодействия этих систем.

Если при изучении индивидуальных и групповых характеристик ментальности (особенно на начальном этапе) социологические исследования являются весьма полезными, допустимыми и даже необходимыми, то при изучении менталитета социума в целом дело обстоит принципиально по-иному.

Менталитет социума как, несомненно, субстанция духовная, находит свое материализованное воплощение в культуре. Культура - основа менталитета любого социума, его своеобразный эквивалент, находящий отражение в многочисленных материальных носителях -

книгax, произведениях искусства, исторических памятниках, научных публикациях, археологических свидетельствах динамики жизненного уклада и т.д. По существу, менталитет социума - производное от широко понимаемой культуры, хотя и сам менталитет порождает и изменяет культуру.

Пласты культуры многообразны. Поэтому чрезвычайно важно выделить те "культуроемкие" и "менталеемкие" сферы, которые позволяют обнаружить исходные, "родниковые" источники менталитета и, вместе с тем, указать на "технологически" реальные возможности его познания, формирования и преобразования.

Культура - целостная среда, "это огромное целостное явление, которое делает людей, населяющих определенное пространство, из просто населения - народом, нацией. В понятие культуры должны входить и всегда входили религия, наука, образование, нравственные и моральные нормы поведения людей и государства"74.

История, религия, философия, наука, искусство и образование, при всей своей достаточно очевидной нерядоположенности, составляют основу культуры. Именно эти сферы позволяют сфокусировать внимание на двух чрезвычайно существенных и взаимосвязанных направлениях в изучении ментальности социума.

Одно из этих направлений можно (разумеется, условно) назвать изучением сущего, а другое - изучением должного. В самом деле, история, религия, философия, наука (и в значительной мере - их естественный симбиоз, синтез) создают своеобразное познавательное поле для изучения сущего, тех глубинных оснований и мировоззренческих идей, которые предопределяют содержание соответствующей ментальности. Что же касается искусства и, в еще большей мере, образования, то эти сферы отличаются достаточно четко выраженной нормативностью и позволяют судить о том, почему и как именно формировалась (и формируется ныне) та или иная ментальность социума, каким путем, с помощью каких технологий содержательные основания ментальности переходят в соответствующие параметры мировоззрения и ожидаемого поведения людей.

Таким образом, апелляция к указанным выше сферам позволяет рассчитывать на познание и содержания ментальности социума, и процесса ее становления.

Проблемы преобразования менталитета социума

Сложность проблемы целенаправленного формирования, закрепления и преобразования менталитета привела к тому, что до настоящего времени в сколько-нибудь явном виде она не ставилась вовсе, а в многочисленных публикациях, посвященных проблемам менталитета, основное внимание исследователей привлекает лишь цепочка "знание-

познание" без заключительного элемента - "преобразование". Между тем, именно целостная триада "знание-познание-преобразование" по отношению к проблемам менталитета может претендовать на логическую завершенность, оставляя исследователям чрезвычайно важный участок не только для научной, но и практической деятельности по целенаправленному обогащению (формированию,закреплению, преобразованию) генетического кода ментальности социума в целом и отдельных, более легко поддающихся преобразованию, индивидуальных и общественных ментальных характеристик, в частности.

В условиях тоталитаризма идеи насильственного влияния на общественной менталитет, изменения генетического кода ментальности в интересах господствующей моноидеологии (коммунизма, национал-социализма, расизма, религиозного фундаментализма и т.п.) оказываются весьма популярными. Действительно, задачи изменения генетического кода индивидуального и общественного менталитетов по своей значимости отнюдь не уступают проблематике, связанной с изменениями биологически понимаемого генетического кода.

Не случайно в научный оборот вошли вполне правомерные с собственно научной точки зрения понятия "социальная генетика", "социально-генетическая инженерия" и т.п. Но, как это нередко бывает, этими научными возможностями быстрее всех завладевают именно те политически режимы, которые в собственных целях готовы немедленно использовать их для бесчеловечных экспериментов над своим народом.

То, что указанные идеи отнюдь не фантастичны, подтверждает, к сожалению, негативный исторический опыт. Более того,- грандиозный социальный эксперимент, в который оказались втянутыми страны так называемого "социалистического лагеря", народы Советского Союза и, хотя и в меньшей степени, народы Восточной Европы. Как удалось идеологическим лидерам СССР всего лишь за три четверти века (ориентировочно - за три поколения) существенным образом повлиять на менталитет десятков и даже сотен миллионов людей, принадлежащих, к тому же, к самым разным национально-этническим группам, классам, сословиям, стратифицированным по профессиональному, возрастному, образовательному и другим признакам человеческих общностей?

Столь же ошеломителен и пример фашистской Германии. Как удалось лидерам национал-социализма в исторически ничтожный срок коренным образом изменить общественное сознание и даже затронуть глубинные пласты менталитета великой, просвещенной и культурной нации, заставить ее принять бредовые, человеконенавистнические, разрушительные идеи фашизма и, самое ужасное, действовать на основе этих идей?

Чем объяснить то всенародное и далеко не всегда лишь показное рвение, с которым проводилась пресловутая "культурная революция" в великом и древнем Китае, когда буквально сотни миллионов людей

не только за страх, но и за совесть потакали социально-генетическим упражнениям коммунистических ортодоксов?

Причин тому немало.

И главная из них, несомненно, состоит в сочетании бесчеловечного репрессивного аппарата, подавляющего всякое идеологическое инакомыслие самым жестоким образом, с массированным агитационно-пропагандистским прессингом по всему фронту борьбы за умы и сердца людей.

Но дело не только в этом.

Печальный опыт Советского Союза достаточно убедительно показал, что далеко не последнюю роль в трагическом по своим последствиям развитии социума, в оболванивании народа через наиболее активную сферу идеологического воспитания молодежи и формирования так называемого "коммунистического типа личности" сыграла ангажированная коммунистической моноидеологией система "социалистического народного образования". Свою долю ответственности за это несет и весь комплекс "наук о коммунистическом воспитании", и, в первую очередь, социальная психология - сфера, наиболее близкая к теоретическому обоснованию сущности и содержания индивидуального и общественного менталитета75.

О том, каких страданий стоило нескольким поколениям людей насильственное следование противоестественной теории индивидов-"винтиков", подчиненных целиком и полностью интересам и воле всеподавляющего монстра - государственно-общественного механизма, теперь хорошо известно. Не состоялся и столь активно пропагандируемыЙ вожделенный идеал - "коммунистический тип личности"76.

Горькие плоды этой зловещей по своим последствиям "социально-генетической инженерии" в полной мере пожинают нынешние реформаторы России и бывших советских республик. Возврат к утраченным общечеловеческим идеалам и ценностям, попытки реанимации естественного мировосприятия, особенно в сжатые сроки, оказались чрезвычайно болезненными. Налицо явное отторжение вполне праведных (с точки зрения глобальных задач социального строительства) реформ со стороны значительной части населения, втянутого в процесс общественных потрясений, но так и не осознающего до конца ни его целей, ни возможных последствий.

Процесс преобразования и социального уклада, и ментальности социума должен идти одновременно, параллельно. Для этого надо сконцентрировать и использовать богатейшие возможности российской и мировой культуры, религии, образования, литературы, искусства, средств массовой информации. Использовать не для поверхностной, на уровне массовой культуры, чисто внешней, ритуально-показательной подражательности, а для глубинного воздействия на индивидуальное и общественное сознание, на насильственно деформированные пласты российской ментальности, которые должны быть

восстановлены из забвения слой за слоем с любовью и точностью археолога-реставратора.

Только на этой основе возможно дальнейшее обогащение и развитие российской ментальности и в наши дни, и в более отдаленной перспективе.

Нравственные барьеры менталеобразования.

Роль сферы образования

Оптимистическая гипотеза возрождения России, прогрессивного развития российского социума связана только и исключительно с организацией "ментальной поддержки" социальных преобразований и реформ, направленных на построение в России свободного, демократического, гражданского общества и правового государства. Эффективность именно этого пути проверена всем ходом развития человеческой цивилизации. Конечно, куда проще и быстрее сломить сопротивление ментальности социума насильственным, безнравственным, разрушительным способом, чем шаг за шагом восстанавливать, реанимировать ее. Важно, однако, ни при каких условиях не возвращаться к бесчеловечной сталинской формуле: "Железной рукой загоним человечество в светлое будущее".

Не только результат, но и ведущий к нему путь должен быть праведным... Включение репрессивных механизмов под аккомпанемент не только коммунистических и националистических, но и псевдодемократических, псевдорыночных лозунгов, может привести к окончательному социальному краху. Только длительная, терпеливая, но энергичная работа по целенаправленному преобразованию ментальности нынешнего российского социума может служить надежным гарантом его прогрессивного развития.

Развитие того или иного отдельно взятого социума в решающей мере зависит от динамики присущего данному социуму менталитета. Вместе с тем, потенциальная природа менталитета (менталитет как накопленный в историческом понимании человеческий потенциал мирооощущения, как ожидание возможного мировоззрения и поведения людей) позволяет использовать в научных и практических (главным образом, политических и управленческих) целях такие категории, как "ментальная энергетика" и "ментальная энергия".В принципиальном плане именно эта энергия может способствовать прогрессу или, напротив, тормозить развитие социума. Все зависит от уровня ее когерентности (согласованности), однонаправленности, концентрации.

Менталитет социума, в отличие от локально понимаемого общественного менталитета - это отнюдь не сумма (по типу "равнодействующей") разносторонне направленных векторов индивидуальных и коллективных менталитетов, характеризующих лишь ныне живущих в данном социуме людей и их сообщества. Как это ни парадоксально

звучит, но менталитет социума, выступая в качестве наиболее емкого показателя интегральных мировоззренческих оснований и поведенческих потенций соответствующего социума в целом, выполняет не столько интегрирующую, сколько критериально-оценочную функцию. Его содержание не является лишь результатом индуктивно-собирательного процесса "суммирования " содержания отдельных индивидуальных и общественных менталитетов. Напротив, эти локально понимаемые виды ментальностей непрерывно "подпитываются" дедуктивно распространяемым влиянием менталитета социума - своеобразного резервуара фундаментальных, наиболее существенных в социально-генетическом отношении исторических, религиозных, философских, культурологических и образовательных инвариантных оснований, характеризующих данную исторически сложившуюся общность (цивилизацию, социум) в целом.

Менталитет социума - это и есть та "корневая система" духовности, которая предопределяет и критериально обеспечивает более частные и весьма разнообразные ментальности людей и сообществ, образующих данный социум на том или ином этапе его исторического развития,

Конечно, и менталитет социума лишь относительно устойчив во времени. Он меняется и под влиянием глубинных содержательных сдвигов в образующих его компонентах, и, хотя и в меньшей степени, под влиянием текущих изменений, происходящих в самом социуме, в индивидуальных и общественных ментальностях людей и сообществ, образующих данный социум на данном этапе.

Именно это обстоятельство позволяет с определенным оптимизмом подходить к самой постановке проблемы активного преобразования менталитета социума и, тем более, к поиску действенных механизмов такого преобразования.

Особого внимания, в связи с этим, заслуживает изучение сущностных, причинно-следственных, двусторонних по самой своей сути связей в системе "культура-менталитет социума". Двусторонний характер этих связей чрезвычайно важен для познания механизмов эффективного преобразования менталитета. В самом деле, если культура - это квинтэссенция менталитета социума, а менталитет социума, в свою очередь, это квинтэссенция культуры, если именно в культуре материализуются ментальные ценности социума, то, во-первых, через культуру, через познание уже состоявшихся культурных ценностей можно, пусть косвенно, но судить о наиболее существенных характеристиках менталитета социума, а во-вторых, что еще более важно, апеллируя к соответствующим компонентам культуры, можно, в свою очередь, влиять и на менталитет.

Естественно, реальные результаты, требуемая продолжительность и устойчивость такого влияния существенно зависят от специфики компонентов культуры, от того, насколько стабильным и

эффективным является их воздействие на менталитет, насколько те или иные компоненты менталитета чувствительны к подобным воздействиям.

Все компоненты культуры (история, религия, философия, наука, литература, искусство) существенно влияют на ментальность, но технологически наиболее прямолинейно, непосредственно и относительно быстро эту задачу может решать сфера образования. Именно эта сфера (при надлежащем подходе, конечно) способна аккумулировать в себе наиболее ценные компоненты культуры, педагогически трансформировать их в целях адаптации к реальным познавательным возможностям учащихся (детей, молодежи, взрослых) и последовательно организовать процесс активной жизнедеятельности и жизнетворчества воспитуемых в учебных заведениях того или иного типа77.

Религиозно-философские, историко-политические и другие столь же общие культуросоставляющие доктрины, по существу, лишь закладывают, зачинают социально-генетический код ментальности. Что же касается образовательно-педагогических парадигм и доктрин и технологически сориентированных на их основе методик собственно педагогической деятельности, то их влияние на ментальность оказывается куда более эффективным и, вместе с тем, значительно менее длительным. Эффективным потому, что они имеют дело с объектно-субъектной сферой, наиболее чувствительной к такому влиянию - преимущественно детской и молодежной средой, открытой для восприятия соответствующих ценностных установок и правил, новшеств, традиций и обычаев, равно, как и догм и канонов. Сжатым во времени потому, что, независимо от вида образования (включая и образование взрослых), сам по себе образовательно-воспитательный процесс и по своим целевым установкам, и по содержательно-методическому оснащению принципиально конечен во времени для того или иного контингента учащихся.

Разумеется, идеи так называемого непрерывного образования, то есть образования на протяжении всей жизни человека, при этом должны быть приняты во внимание, но понятно, что буквально понимаемая "непрерывность" в данном случае - не более, чем оправданная прямолинейно пожелательной идеей "век живи - век учись" гипербола...78.

Сфера образования является не только менталеобразующим, но и менталепреобразующим "агентом среды", который способен технологизировать и активизировать сложнейший процесс управления индивидуальной и общественной ментальностью, а следовательно, и ментальной энергетикой социума.

Конечно, речь идет не о том, чтобы за время целенаправленного и весьма краткосрочного обучения в школе, других типах учебных заведений или путем самообразования можно было существенно повлиять на уже сложившийся индивидуальный или общественный менталитет. Но именно в сфере образования могут и должны наследоваться инвариантные во времени и пространстве общечеловеческие

гуманистические ценности, которые, трансформируясь в собственно педагогическую и вполне технологизируемую категорию целей воспитания, обучения и развития личности, способствовали бы формированию социально и индивидуально необходимых человеческих качеств, предопределяющих, в конечном счете, и формирование устойчивых качеств ментальности.

Важно обратить внимание на то, что если исторические, религиозные, философские, политические, социально-этнические и некоторые другие компоненты культуры так или иначе находятся в зоне внимания исследователей, занимающихся проблемами менталитета, то образовательные аспекты этой проблемы почти полностью игнорируются. Между тем, проблематика, вписывающаяся в сферу взаимовлияния "образование-менталитет", в собственно преобразовательном, технологическом плане представляется наиболее существенной.

Поэтому недооценка сферы образования, повсеместный, по существу, мировой кризис современного образования, проявляющийся в самых разных формах, могут рассматриваться как крайне негативные реалии нашего времени, ставящие под угрозу деградации духовные, нравственные ценности будущих цивилизаций79.

Осознание этого факта, признание приоритетности сферы образования должны стать важнейшей частью любых формирующихся ныне прогностически сориентированных социально-политических доктрин, продуктивность которых во многом будет определяться их опорой на эффективную философию образования. Что же касается главного критерия такой эффективности, то им может служить реальность предлагаемых технологий менталеобразования, предопределяющих менталеобразующий потенциал всех видов образовательно-воспитательной деятельности на разных, но преемственно связанных ступенях и в разных формах.

Навигация